MENU

Фильм «Тусовщица»: может ли остепениться светская львица?

17.06.2014 • Статьи

Кадр из фильма «Тусовщица» / © Пресс-служба фильма

Кадр из фильма «Тусовщица» / © Пресс-служба фильма

Фильм Party girl, название которого можно перевести как «Тусовщица», повествует о 60-летней хозяйке бара по имени Анжелика (Angelique), которая не потеряла вкус к жизни. Она все еще любит вечеринки, обожает мужчин. По ночам она угощает их напитками в баре-кабаре на границе Германии и Франции. Но… Время идет, клиентов становится все меньше. И только Майкл (Michael), завсегдатай ее заведения, продолжает ее любить. Однажды он решается сделать Анжелике предложение…

Фильм стал открытием программы «Особый взгляд» (Un Certain Regard) 67-го Каннского кинофестиваля (Cannes Film Festival). И получил награду в номинации «Лучший актерский ансамбль». Мэтры кино оценили смелый подход создателей фильмов, которые вместо профессиональных актеров сняли в художественном кино реальную семью.

Во время Каннского кинофестиваля режиссеры фильма Мари Амачукели (Marie Amachoukeli), Клэр Берже (Claire Burger) и Самюэль Тейс (Samuel Theis) рассказали о том, как создавали свое кино.

 – Как вы нашли историю о героине и ее окружении?

– Фильм рассказывает историю Анжелики. На самом деле, это мама Самюэля, мы рассказали реальную историю ее семьи. И даже ее окружение сыграли родственники, которые исполнили роли самих себя. Мы и на другие роли пригласили непрофессиональных актеров.

– Как вы трое решились на проект?

– Наши отношения не ограничивается только бизнесом, наша крепкая дружба помогла нам в работе над проектом. Мы и в реальной жизни являемся друзьями, знаем друг друга уже сотню лет. Создание фильма такого типа требует огромного доверия друг к другу. Мы объединили свои усилия. Мари и Клэр уже сняли вместе несколько короткометражных фильмов, включая «Девочкам бесплатно» (C’est gratuit pour les filles). Он получил премию «Сезар» (Cesar) в 2010 году в номинации «Лучший короткометражный фильм». Вместе с Самюэлем наша троица снимала небольшие фильмы и писала сценарии. Например, в 2008 году фильм «Форбах» (Forbach) занял второе место в конкурсе «Синефондасьон» (Cinefondation). Это был учебный фильм, снятый в киношколе «Фемис» (Femis). И семья Самюэля уже в том фильме появлялась. Но когда он понял, что хочет снять о них полнометражное кино, что ожидаемо, мы все втроем решили объединиться ради этого проекта.

– Что подтолкнуло вас к написанию сценария?

– Все началось с одного события, произошедшего в реальной жизни. А точнее: со свадьбы Анжелики, которая была, ну, очень нетипичной. Свадьба в возрасте под шестьдесят подняла несколько интересных вопросов. Они все помогали понять ход мыслей женщины, которая всю жизнь вела ночной образ жизни и вдруг решила остепениться, на старости лет. Это было очень увлекательное путешествие, которое просто напрашивалось на то, чтобы снять о нем кино.

– Каким был переход от реальности к киноистории?

– Мы начали с автобиографического контекста: показали жизнь Анжелики, ее детей, ее жизнь в свете кабаре, ее свадьбу, переезд ее дочери Синтии (Cynthia) в отчий дом… Но нам пришлось придумать некоторые события и правильным образом выстроить их в кинематографический сюжет. Если говорить о ее детях, завязка фильма строится на их реальных отношениях. Из уважения к ним мы не стали развивать некоторые темы, это было важное решение, но эти события стали основой сюжета. Так, свадьба Анжелики стала канвой истории, которая постепенно раскручивается в картине. Начав с этого события реальной жизни Анжелики, мы задали ее персонажу мощную траекторию развития. Из нее следовали отдельные сцены, события, акции. В них проявлялось то, что было на сердце у главной героини. Так что это был определенный баланс сил между реальностью и выдумкой. Мы все втроем отвечали за то, чтобы соблюсти приличия и сделать рассказ о семье Анжелики деликатным. На стороне фикции – самые сильные сцены, а реальность требовала от нас тактичности.

Кадр из фильма «Тусовщица» / © Пресс-служба фильма

Кадр из фильма «Тусовщица» / © Пресс-служба фильма

– Анжелика – это же сгусток жизненной энергии?

– Абсолютно точно! Она непредсказуема, она умеет двигать границы общепринятых норм и правил. Она – не только мама для своих детей, она еще и владелица бара, соблазнительница. Ее все интересует, она во все ввязывается. Это и придает ее характеру неугомонности. В то же время, нам нужно было отразить тот факт, что все вокруг нее видят мир ее глазами, все имеет к ней какое-то отношение. Говоря кинематографическим языком, нам надо было создать киношного персонажа, чтобы все зрители смогли идентифицировать себя с ситуацией или почувствовать себя противниками такого образа жизни. Какие-то вещи мы приукрасили, а некоторые оставили безальтернативными. Но в нашем изображении Анжелики, мы начали с того, кем она является в реальности. В фильме даже многие вещи – ее собственные, например, украшения. Нам не так много декораций пришлось сделать. Нам нравится ее жизнерадостность, всегда на чем-то основанная. Но нам все же пришлось немного подрихтовать ее характер, не слишком его меняя. С ее помощью мы исследовали вопросы любви, семьи, отношений, свободы, денег… Анжелика – свободное существо или она просто эгоистка? Она спонтанна или бездумна? Щедра или безответственна?

– Весь фильм изобилует недосказанностями, что дает волю фантазии, любопытству…

– Если бы мы хотели сделать портрет Анжелики, нам надо было бы снимать документальное кино. Но нам хотелось добавить художественного вымысла. Ее приключения вдохновили нас, подстегнули наше воображение. Нам хотелось рассказать историю. Реальность и простые обыватели могут таить в себе столько фантастического. И жизнь Анжелики – тому подтверждение. В ее жизни присутствовал тайный роман, который протекал в полном секрете. Наша задача заключалась в том, чтобы его показать. В то же время, реальность была основой всего. И нам хотелось, чтобы она подпитывала сюжет интересными историями. Мы создали такие условия, что реальность сквозила везде: в написании сценария, в съемках, монтаже…

– Как вы чувствовали себя в Лотарингии, провинции Франции, не избалованной вниманием кинематографистов? Как исследователи?

– Клэр и Самюэль родились и выросли в Лотарингии. Так что у них очень тонкая, тесная связь с темой фильма, с регионом, с местными жителями и распространенным там диалектом. А у Мари был свежий взгляд со стороны на всю эту ситуацию. И ее оценка увиденного была бесценной. Через создание портрета Анжелики, через рассказ ее очень личной истории мы попытались передать атмосферу целого региона и социального класса. Говоря о ней, мы смогли заглянуть в жизнь хозяек баров, увидеть их семейную жизнь. Мы обратили внимание на мужчин, живущих в этих краях, это бывшие шахтеры. Чем они занимаются, кто они такие, что у них есть интересного для нас? Мы хотели при помощи камеры заглянуть в Лотарингию, в конкретную семью. Увидеть, каково живется хозяйкам баров и стриптизершам, отразить тот факт, как редко к ним заглядывают местные мужчины. Но нам также мечталось немного расширить границы увиденного, включить некоторые элементы выдумки, элементы беллетристики, добавить кинематографичности. На это мы сделали основную ставку. Страшные вызовы судьбы порой приводят к волнующим открытиям. И мы собрали довольно пеструю команду кинодеятелей, которая согласилась последовать за нами. Мы имеем в виду тот факт, что наш фильм очень отличается от мейнстрима, далеко выходит за рамки общепринятых норм кинопроизводства. И в то же время он рассчитан на максимально широкие слои аудитории.

– Какие методы режиссуры вы использовали, чтобы управлять актерами? Или это была чистая импровизация?

– Актеры прекрасно знали сюжет, но мы не давали им монологи для зазубривания. Показывали им их реплики прямо на съемочной площадке. И объясняли им последовательность фраз по ходу дела. Мы начали с четко прописанного сценария, сделанного на основе истории жизни Анжелики. Но они могли импровизировать и создавать реалистичные жизненные эпизоды прямо в процессе съемок. Мы задали им контекст, давали ситуации, описывали конфликты, которые им надо было обсудить. Мы позволяли им действовать, а потом обсуждали, соответствуют ли их монологи нашему общему направлению съемок. Поэтому сценарий был важен для нас, нам приходилось быть хорошо подготовленными к съемкам. Нам надо было полагаться на него, и все время возвращаться к нему, чтобы не потеряться в множестве предложений от актеров. Мы старались работать так, чтобы все три режиссера пришли к общему мнению по поводу каждой сцены. И у каждого из нас было по монитору. Все решения мы принимали вместе, на каждом этапе производства фильма. Это, конечно, затрудняло взаимодействие, потому что требовалось больше времени. Что касается работы актеров, то мы также управляли ими все вместе. На площадке обычно сначала мы разыгрывали сцену по написанному сценарию. А потом актеры могли проговорить все своими словами. В общем, не было универсального рецепта для разных сцен. Каждый из снимающихся людей – неповторимая личность. Некоторым было проще полагаться на диалоги, которые написали мы, другим казалось, что наши реплики их как-то ограничивают и делают все только хуже. Мы просто дали каждому из характеров проявить себя. Те из них, кто разыгрывал собственные истории, нередко основывали свою игру на личном опыте и на своем понимании ситуации. Наша задача, как режиссеров, была в том, чтобы устранять откровенные ляпы. Но порой было и наоборот: мы оставляли их, потому что они казались нам более интересными, чем изначальная задумка. Нам хотелось придать движения действиям актеров, чтобы они могли что-то сделать и спонтанно. Они же – непрофессионалы, им важно чувствовать себя в безопасности, важно ощущать свободу действий, забыть о камере. С этой точки зрения, вся съемочная группа адаптировалась к актерам, а не наоборот. Мы задавали рамки событий, но это были очень непростые съемки. Актерам приходилось порой делать очень много дублей, пока мы не получали то, что нам требовалось. Иногда мы чувствовали себя ошарашенными, если видели необычную позу или слышали спонтанные переговоры актеров. Это давало нам почву для придумывания новых сцен. Наша задумка состояла в том, чтобы не ограничивать реальность и постоянно быть начеку, чтобы видеть, какие идеи она нам преподнесет.

– Как у Анжелики получилось войти в роль самой себя, но записанной кинематографичным языком?

– Анжелика была довольно смелой для того, чтобы полностью раскрыть свой характер. С момента написания сценария она была намерена не оставлять завесы над тайнами, в том числе, над такими, которые относятся к числу непростых и неоднозначных вещей. Ведь ее жизнь не назовешь обычной, это касается и отношений с детьми, и отношений с мужчинами. Она вела образ жизни тусовщицы, женщины легкого поведения, потребляла алкоголь. Но в ней всегда была какая-то загадка. И мы попытались как-то передать эту таинственность ее натуры. Ради этого она согласилась максимально открыться и дать нам доступ к самым личным тайнам ее души.

– Вы поддерживаете движение за правду в кинематографе?

– Мы уверены, что наша лента не переворачивает мир с ног на голову. Мы же не первые, кто использует реальные декорации и непрофессиональных актеров. Но с точки зрения теоретической, наша работа не вписывается в общепринятые стандарты киножанра. И это нас лишь подбадривало. И мы бы хотели повторить этот опыт. Мы можем попытаться найти правду или выразить свое видение через неореализм. Это интересно и это вдохновляет. Но мы не можем уверять, что прямо являемся последователями движения за правду. Такие имена, как Джон Кассаветис (John Cassavetes), Пьер Паоло Пазолини (Pier Paolo Pasolini), Морис Пиала (Maurice Pialat), если назвать лишь несколько, для нас гораздо ближе. Создавая фильм «Тусовщица», мы пересматривали такие картины, как «Мама Рома» (Mamma Roma), «Женщина не в себе» (A Woman Under the Influence), «Ванда» (Wanda) и многие другие. Это были фильмы о необычных, свободолюбивых и нетипичных женщинах.

– Работа режиссера, особенно подбор музыкального сопровождения фильма, часто связана с таким способом выражения эмоций, который не встретишь в реальности…

– История Анжелики соткана из множества эмоций, и мы старались не впадать в сентиментальность. Мы просто получали реальное удовольствие от мест и людей, которых снимали. Мы также старались избегать излишнего очарования или самодовольства. Наша интимная связь с группой актеров и личным характером истории, которую мы рассказывали, требовала от нас невероятной деликатности в рассмотрении ситуаций. А тот факт, что мы втроем снимали фильм, помогал нам не сбиваться с курса. Да и не нужно прибегать к эмпатическому типу съемок, чтобы показать связи между персонажами и их эмоциями. Например, в процессе монтажа мы не поддавались стремлению сделать эмоциональный фон фильма комфортным для зрителей. Наоборот, мы хотели, чтобы они пережили изумление от увиденного. Нам хотелось, чтобы они не могли предсказывать, как будет развиваться ситуация дальше. Такова была одна из наших целей. Нам хотелось заставить зрителей мучиться в догадках, позволить им пройти за грань дискомфорта при рассмотрении ситуаций или при изучении характеров героев. Не то, чтобы мы хотели их встряхнуть или спровоцировать, но мы планировали выбить зрителей из зоны комфорта. В ином случае, у нас получился бы всем понятный, заезженный стандарт кино, которое принято называть глянцевым.

– В этом смысле, фильм «Тусовщица» оказался не мелодрамой, а экшеном, который заставляет аудиторию чувствовать физическое вовлечение в сюжет от начала и до конца…

– Это также и романтическая комедия, социальная драма, фильм-портрет, документальное кино с элементами фикции, не так ли? По крайней мере, нам бы хотелось, чтобы так было.

В фильме «Тусовщица» снялась реальная семья: Анжелика Литценбургер (AngeliqueLitzenburger), Жозеф Бур (JosephBour), Марио Тейс (MarioTeis), Самюэль Тейс (SamuelTeis), Северин Литценбургер (SeverinLitzenburger), Синтия Литценбургер (CynthiaLitzenburger). Лента открывала программу «Особый взгляд» в рамках Каннского кинофестиваля в 2014 году.

Ирина Воронцова / © Muzchart.ru

Записи по теме

« »